Старший брат «русского ваххабита» Двораковского: «Мы пытались отговорить Виктора менять веру, но не смогли...»

Маленький поселок Иноземцево, что в 10 минутах езды от Пятигорска стал уже притчей во языцах. Его клеймят рассадником «радикальных исламистов» и одним из главных мест на Кавминводах, где вербуют будущих террористов. Спецслужбы утверждают, что именно здесь жители, в том числе и русские по национальности, массово принимают ислам. Здесь вырос герой последних выпусков новостей Виктор Двораковский, которого задержали с тремя взрывными устройствами в Иноземцево в ночь на 14 июля (подробнее).

В поле зрения спецслужб он попал еще год назад, а в розыск был объявлен в марте этого года после того, как в доме, где он жил с гражданской женой в Пятигорске взорвалась начинка для пояса шахида, которую он положил сушить на газовом котле. Все эти полгода Виктор особо и не прятался, перемещался по ночам между Пятигорском и Иноземцево по заброшенным домам и, скорее всего, по квартирам «братьев по вере». Но сам сдаться силовикам не захотел, при задержании попытался скрыться, бросив в наряд одно взрывное устройство, а второе взорвалось у него в руке.

Сейчас бомбист в больнице под усиленной охраной дает показания, рассказывая как докатился до жизни такой. Не знаем, в курсе ли Виктор, но из-за его причастности к бандподполью пострадал его старший брат. Алексея Двораковского люди, представившиеся сотрудниками милиции, допросили с пристрастием в день задержания брата.

Витя рос тихим ребенком

Семья Двораковских — самая заурядная российская семья. Переехали в Иноземцево с десяток лет назад из Дагестана. Мама с родным отцом мальчишек не жила, их воспитывал отчим. Жили как все, не без проблем, но у кого их не бывает. Алексей работает каменщиком на стройке. Он вспоминает, как вместе с младшим братом из жалости таскали домой брошенных котят и щенков. При этом никакой жестокости у Вити не было.

Таким был Виктор в детстве.

Он был спокойным, тихим, обычным ребенком, - делится с «КП» Алексей. - Единственное, он не любил находится в больших шумных компаниях. Да и потом в школе круг друзей у него был довольно узкий – три-четыре человека. Они в итоге тоже все приняли ислам. А ведь у нас вся семья – православные. Нас с Витей крестили в детстве. Жить отдельно от родителей он стал после принятия ислама. Это где-то два с половиной года назад. Познакомился с девушкой, которая тоже приняла ислам, и они поселились в доме ее отца в Пятигорске. Потом у них ребенок родился. Но мы с ней виделись лишь изредка.

До принятия ислама Виктор жил обычной жизнью, как и все молодые пацаны: работал, отдыхал, гулял с друзьями. А потом вдруг как подменили его. Перестал пить пиво, курить сигареты. И даже если кто-то приглашал его на день рождение, то отказывался садиться за стол, если видел там спиртное. В другой комнате быстренько перекусывал и уходил вообще.

Изменения в его характере, в жизни, мировоззрении для нас стали очевидными в тот момент, как он только заговорил об исламе, - вспоминает страший Двораковский. - Даже не знаю, откуда у него такой нездоровый интерес появился? Он стал читать книги, предлагал мне их посмотреть, говорил: мол, сравни в Библии написано так, а в Коране так... Потом захотел сходить в мечеть, сказал, что интересно. Кто его надоумил сменить веру, даже не знаю, он особо не рассказывал о своих новых знакомых.

Одно время мы работали вместе на строительном объекте в Лермонтове - у него уже ребенок родился, надо было на что-то жить. И ничего я от него агрессивного не слышал, не говорил он, что надо взорвать что-то или убить кого-то. Единственное, что он делал – по утрам обязательно шел молиться, ну и в пятницу у него был законный выходной, он со своими товарищами ходил в мечеть. С ним спорили все наши родственники - мама, отец, бабушка, когда еще жива была. Временами до ругани доходило, но все бесполезно - он человек упертый. Наоборот, нам пытался доказать, что главнее ислама и быть ничего не может. Потом поняли, что бессмысленны все наши переубеждения и смирились. Принял ислам, ну и ладно. Вроде жил тихо, спокойно.

Семья в ответе?

Как только младшего объявили в розыск, всех Двораковских стали вызывать на допросы.

У нас в доме провели обыск, и потом в течение всего этого времени я постоянно общался с силовиками, ездил с ними на предполагаемые места, где мог быть Виктор. Содействовал как только мог. Я понимаю, что если человек пошел дорогой террора, то на его пути могу оказаться и я, и наша мать. Какое право он имеет вершить чужие судьбы? Но если честно, у меня двойственное чувство. С одной стороны не думаю, что у него могли быть такие страшные планы, с другой - зачем-то же он все эти бомбы собирал? ...Даже не знаю, что бы я ему сейчас сказал, окажись он передо мной, ведь ничего уже не изменить. Он и себе жизнь искалечил, и нам.

Действительно, от рук Виктора пока пострадал только один человек – его брат. В день задержания его допросили с пристрастием люди, один из них показал удостоверение сотрудника уже давно не существующего УВД на КМВ.

В ту ночь мы вместе с мамой и отчимом бросились на место задержания Вити, - вспоминает Алексей. - Но нас не пустили, сказал, что свяжутся с нами позже. А по возвращении домой мы увидели, что у нас во дворе трое человек. Под прицелом пистолета на глазах у родителей меня вывели на улицу, бросили на землю, били ногами, а затем выстрелили возле уха, стали кричать, чтобы я назвал подельников брата. Затем меня посадили в машину и повезли на пересечение улиц Линейная и Садовая, там бросили лицом на асфальт, надели наручники, пакет на голову и сказали: «Одумайся, пока не поздно, это твоя единственная возможность остаться в живых». Я объяснял, что ничего не знаю, что меня и маму не раз проверяли сотрудники ФСБ, в том числе и на детекторе лжи. Но меня засунули в машину и увезли в неизвестном направлении. Потом бросили в траву начали душить, задавая все тот же вопрос. Все это продолжалось довольно долго, я был в наручниках и зубами разорвал один пакет, они надели другой. И когда я уже начал задыхаться, их с меня сняли. Потом опять стреляли и продолжал допрашивать. В итоге дали два дня на поиск информации, отвезли обратно, вытолкнули на дорогу и заставили идти по ней с пакетом на голове, пока не уехали.

Теперь парень лечится у врача и пытается хоть как-то защитить свои права.

Я никакого отношения к исламу и экстремизму не имею, - заявляет Алексей. - Я хочу доказать, что это был допрос с пристрастием. Очень хочу через газету обратиться за помощью к правозащитникам.

Здесь Двораковского остановил патруль.

Религия как средство заработка

… Тем временем Виктора Двораковского уже взяли под стражу решением выездного суда. Но оперативно-следственные мероприятия пока не проводят.

- К брату сейчас не пускают, одни раз только маме разрешили его повидать и мне, и то только после того, как я пообещал уговорить его содействовать следствию. Состояние у него тяжелое, долго говорить не может, переходит на хрип. У него нет левой руки по локоть, ухо пришили, ранение в трех местах, состояние плачевное.

В самом Иноземцево никто не верит, что Двораковский мог что-то взорвать, считают, что парень совсем запутался в своей вере и вряд ли был способен пойти на крайний шаг. К его родным относятся с сочувствием, пытаются морально поддержать.

Нет тут никакой религиозной подоплеки, - с жаром доказывает мне таксист Армен. - Только экономическая. Вы знаете, что один раз ребятам, которые приходят на подобные встречи, чтобы помолиться и пообщаться, платят по тысяче рублей. Каждый день ходишь – 30 в месяц получишь. Разве молодой человек у нас на Кавминводах может заработать такую зарплату? Это нереально. А погулять с девчонками, одеться хорошо, хочется всем. Вот и идет молодежь в мышеловку. Так что все не так просто...