Шокирующая история в Ингушетии: в 8 лет мальчика сделали сексуальным рабом

В этой статье все имена вымышленные - по закону мы не имеем права их озвучивать. А вот сама история подлинная. Хотя как бы хотелось, чтобы она была вымыслом - злым, циничным, бессмыслен­ным, но вымыслом. Увы…

Зарема Сагиева - мама очаровательного, но очень трудного 12-лет­него мальчишки Апти. Он родился с повышенным внутричерепным давлением, которое спровоцировало развитие гиперактивности. Это значит, что Апти сложно сосредотачиваться и доводить начатое до конца: он мгновенно отвлекается на посторонний шум и забывает о делах, ему непросто учиться, сидеть на одном месте и сдерживать свои эмоции. С мужем Зареме было настолько тяжело, что она, в нарушение мусульманских традиций, с ним развелась и уехала вместе с сынишкой и сестрой Фатимой на Ставрополье.

Это то, что знают соседи о семье Сагиевых. Сами же они рас­сказали «КП» всю правду, потому что терять им больше нечего. Кроме крошечных остатков веры в то, что на земле существует справедливость. Веры в светлое будущее Апти у них мало. Мальчи­ку нанесена непоправимая психологическая травма. Несмотря на бережное отношение близких и усилия лучших московских врачей, Апти не может забыть того, что с ним сделали. Периодически он задает родным вопрос: «Как жить? Вот как мне дальше жить?..»

ПОКОЯ НЕ БЫЛО НИГДЕ

- В один из сентябрьских дней 2009 года Апти начал жа­ловаться мне на боли в по­пе. Я предложила сходить к врачу, он замотал головой. Сказал, что упал, когда ходил смотреть машинки, - вспоми­нает Зарема.

«Машинками» ребенок на­зывал грузовую технику, ко­торой владел их сосед. Зная любовь сына к автомобилям, Зарема всегда спокойно от­пускала его. К тому же, все в районе друг друга знают, чего бояться? Словам Апти женщина не придала значе­ния. Ребенок рос без отца и с самого раннего возраста был самостоятелен, серьезен, поч­ти никогда ни на что не жа­ловался.

- Когда все вскрылось, я стала вспоминать слова сы­на, анализировать их. Только после того, как сынок во всем признался, я многое поняла. Но тогда... - Зарема не может сдержать слез. Ее вины нет. Но она, не переставая, корит се­бя за то, что ничего не поняла раньше и не выдернула сына из настоящего ада. Апти стал сек­суальным рабом у нескольких местных мужчин. Продолжа­лось это почти два года.

- Характер у сына становил­ся все труднее, - вспоминает Зарема. - Я по образованию педагог, много лет работала в коррекционном классе. К чужим детям находила под­ход, а вот к своему не могла. В сентябре 2011 года от бес­силия я просто разрыдалась. Апти не смог смотреть на мои слезы, расплакался сам и ска­зал: «Ладно. Слушай…»

С каждым словом Зарема впадала все в больший ужас и оцепенение. В тот день, когда он рассказал маме о боли, его впервые изнасиловали. На­пичкали таблетками и сде­лали уколы, чтобы ребенок успокоился, и стали угрожать: «У тебя же одна мама? Лю­бишь ее? Так вот скажешь хоть слово - не увидишь ее больше!». И показали ребен­ку пистолет. Даже разрешили подержать, чтобы он понял - оружие тяжелое, железное, не игрушечное.

После первого изнасилова­ния насильники пропали. Ап­ти успокоился, что про него забыли, и его маме ничего не угрожает. Но вскоре они сно­ва объявились: подкараулили мальчишку после школы (ма­ма всегда переводила его че­рез дорогу и возвращалась на работу, а оставшиеся метры Апти шел сам. - Авт.) и снова надругались над ним. Не оста­вили ребенка в покое даже на море, куда родные возили его регулярно по рекомендациям врачей - свидетели из Сочи подтвердили потом на след­ствии, что видели указанных мужчин именно в то время, которое называл Апти.

- У нас в доме произошла кража, поэтому я стала об­ращать внимание на незна­комцев, - пояснила одна из свидетельниц. Другой лицо приезжего мужчины показа­лось настолько злым и непри­ятным, что надолго врезалось в память.

МАЛЬЧИК НЕ ВРЕТ

До свидетельских показа­ний могло и не дойти - дело против насильников чуть бы­ло не развалилось, едва успев начаться.

После откровений Апти За­рема кинулась в полицию. По ее словам, 17 сентября 2011 года троих подозреваемых задержали, но в тот же день двоих из них отпустили под подписку о невыезде.

- Следователи за головы схватились! - вспоминает раз­говор с ними Зарема. - Обы­ски планировались только на следующий день, за это вре­мя все улики можно ж было уничтожить.

На следствии мальчик четко отвечал на все вопросы

Несколько маленьких за­цепок полицейским все же удалось найти.

- Как нас заверили следо­ватели, даже этого бы хвати­ло для передачи дела в суд, - говорит тетя пострадавше­го Фатима. - Нужно было только пройти комплексную психологическую, психиатри­ческую и сексологическую экспертизы. Нас посылали от специалиста к специалисту, откладывали по разным при­чинам обследования. В итоге семь месяцев мы не могли до­биться нужных исследований. Видимо, у подозреваемых бы­ли связи, и они надеялись, что через такое время анализы ничего не покажут.

А вот здесь они серьезно ошиблись. Да, в крови Ап­ти не нашли никаких следов от таблеток. Но он подробно описал свое состояние по­сле их приема. Все экспер­ты НИИ имени Сербского и Российского центра судеб­но-медицинских экспертиз Минздрава РФ, которые ра­ботали с мальчиком, в своих заключениях фиксировали: склонности к фантазирова­нию и признаков патологи­ческой лживости у Апти нет.

- Да мы бы счастливы были, если бы он все это выдумал! - вздыхает Фатима. - Вот толь­ко, как нам объяснили врачи, при насилии возникают та­кие характерные деформации ануса и гортани, что они не видны невооруженным гла­зом и не мешают человеку, но они сохраняются у него на всю жизнь. Это как измене­ния у рожениц. Вот у Апти такие травмы и нашли. А еще он подробно описал генита­лии насильников, какие у них татуировки и родимые пятна. В бане он с ними никогда не мылся, чтобы это все увидеть.

Раньше мальчик очень любил праздники. Теперь ему практически все безразлично.

ДОШЛИ ДО ГЕНПРОКУРОРА

И тут - новый удар для се­мьи Сагиевых: Верховный суд Ингушетии решил, что прод­лять срок стражи обвиняемо­му в насилии над ребенком не нужно.

- Пока Зарема прятала Ап­ти, я стала биться в двери всех инстанций - МВД, След­ственного комитета, прокура­туры. Сколько раз мне гово­рили, что ничего не выйдет, что силы не равны, чтобы я бросила это все, - делится Фа­тима. - На фоне стресса у ме­ня развилась онкология. Мне уже ничего не было страшно. В итоге я дошла до Генпроку­ратуры и уполномоченного по правам ребенка при пре­зиденте России.

Решение Верховного суда Ингушетии в итоге признали «незаконным, необоснован­ным и немотивированным». Но и на этом мытарства Са­гиевых не закончились.

- После всего, с чем мы столкнулись в Ингушетии, и местные адвокаты, и москов­ские говорили нам одно: нуж­но добиться, чтобы дело не рассматривали в Ингушетии, - поясняет Фатима. - Престу­пления совершались в трех субъектах - Ингушетии, Чеч­не (узнав, что Апти гостит у родственников в станице Ка­линовской, насильники при­ехали и туда. - Авт.), и Крас­нодарском крае, поэтому по закону суд мог проходить в любом из них.

И в перерывах между кур­сами химиотерапии Фатима снова поехала по всем инстан­циям, добиваясь, а порой про­сто вымаливая, поддержку.

- Его биологический отец живет в Чечне, - продолжа­ет мать Апти. - Хотя какой он отец? Он же защищал насильников! Когда узнал, что случилось, потребовал привезти Апти. Раньше ему до сына дела не было, а тут прям настойчиво стал зво­нить, упрашивать дать им пообщаться. Говорил, что мальчику именно мужская поддержка сейчас нужна, что у Апти много родствен­ников в Чечне и общение с другими детьми пойдет ему на пользу, он отвлечется. Еще и мои родственники твер­дили - это же такой удар для кавказского мужчины, для мусульманина, он все сделает для сына, обеспечит ему до­стойную защиту, не то, что мы. Ну я, дура, и пошла на поводу. Первое, что он сде­лал, - отвел его в станичную больницу, где работает его родственница, и попросил ее еще раз обследовать сына. Сельские врачи, в отличие от московских, повреждений у Апти не увидели. После этого он запер сына в доме и при­казал: скажешь на камеру, что никто тебя не насиловал, а насчет соседских дядей ты все выдумал. Но Апти ни на крики, ни на шлепки не реа­гировал и отказывался лгать. Тогда он пригрозил навсегда разлучить его со мной. И Ап­ти согласился. Впоследствии запись отец Апти передал следователям.

- С мальчиком работал спе­циалист по активации памяти из отдела криминалистиче­ского сопровождения След­ственного комитета России, - говорит источник «КП» в следствии. - Он нашел мно­жество признаков того, что Апти на видео говорил не­правду.

Зачем отцу нужно было обе­лять подозреваемых в наси­лии над сыном?

- Я предполагаю, что он со­шелся с насильниками и обго­ворил с ними, какие гонорары он будет иметь за это, - гово­рит Зарема.

Опуская дальнейшие зло­ключения семьи Сагиевых, скажем одно - им удалось до­биться перевода дела в Крас­нодарский край. Но на душе у женщин по-прежнему не­спокойно.

- А вдруг обвиняемого П. невменяемым признают? Или смягчат приговор из-за того, что у него на иждивении мать или дети? - Зарема и Фати­ма перебирают все вариан­ты. - После всего, что было, мы просто боимся поверить в лучшее и снова разочаро­ваться. Другие мужчины, на которых указывал Апти, до сих пор на свободе. По делу они проходят только как сви­детели. Захочет ли П. один за них отдуваться, даст ли про­тив них показания? Или всю вину на себя возьмет? Вы пой­мите, у нас нет личных счетов именно к этим людям. Они не виноваты? Тогда кто виноват? Ведь сам факт насилия никто не отрицает.

«Комсомольская правда» бу­дет следить за развитием этой истории.