Северный Кавказ
спорт

Виктор Онопко: Мне нужны внуки!

Знаменитый ветеран сборной России рассказал о трех родинах, детях и о том, почему у него не было прощального матча
Виктор Онопко Фото: Александр Щербак/ТАСС

Виктор Онопко Фото: Александр Щербак/ТАСС

Тем, кто смотрел футбол в 90-е, не нужно объяснять, кто такой Виктор Онопко. Защитник, капитан сборной России, «Спартака» и испанского «Овьедо» был символом нашего футбола. Стойкий, жесткий, не очень общительный. Онопко, в отличии от многих других звезд своего поколения, не был замечен в громких загулах, не попадал в скандалы, не терял деньги в финансовых пирамидах и в сомнительных бизнес-проектах. После «Спартака» (а это были, пожалуй, самые звездные годы московского клуба под руководством Олега Романцева – 1992-1995) семь лет отыграл на хорошем уровне в Испании. С крестьянской основательностью все заработанное вложил в свой испанский мир. Там семья, дети. А потом столь же рационально начал работать тренером в ЦСКА, не обращая внимания на реакцию спартаковского сообщества, которое в секунду начало его презирать. Да и в ЦСКА прошли годы, пока болельщики простили игроку его спартаковские «грехи»… А ведь Онопко 12 лет (!) был ключевым игроком сборной России. Мы поговорили с тренером ЦСКА в Австрии, во время предсезонного Кубка Париматч Премьер.

О проходящей славе

- Виктор Савельевич, в 90-е, 2000-е вас знали все. Но едва ли те, кто сейчас увлекается футболом, знают о ваших успехах также хорошо. Не обидно, что футбольная слава такая короткая?

- Конечно, все меняется. Поколения уходят, и болельщики сейчас другие. Пацаны, которые сейчас приходят на стадион, наверное, и не помнят, как я играл. Может и слышали что-то по 90-е, но сейчас у них другие кумиры. Это нормально. Футболист, когда играет, его все знают, как только заканчивает – о нем многие забывают. Я себя к этому готовил, знал, как будет. Видел на примере тестя, как быстро проходит футбольная слава (Виктор Звягинцев – знаменитый защитник донецкого «Шахтера» и сборной СССР, бронзовый призер олимпийски игр 1976 года – ред.).

- И как к этому можно приготовиться?

- И с тестем много общался, и с другими футболистами старших поколений. Видел, как заканчивают настоящие звезды мирового футбола. Как о них забывают. Впрочем, многие помнят. Меня часто узнают, сфотографироваться просят, автограф дать. Особенно в Испании, но там совсем другое отношение к футболу. Да и фамилия у меня необычная для испанцев. Всегда удивляюсь, проходишь паспортный контроль в Испании, они смотрят и сразу узнают. Даже сюда, на сборы приезжают немцы, австрийцы, голландцы, они любят автографы собирать, как сумасшедшие. Приезжают с такими альбомами большими, там пачка фотографий всех бывших футболистов и тренеров. Может коллекционеры, может они продают их потом не знаю.

Виктор Онопко на матче Всероссийской благотворительной акции "Под флагом Добра!", 2010 год

Виктор Онопко на матче Всероссийской благотворительной акции "Под флагом Добра!", 2010 год

Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН

- Вы нынешним игрокам объясняете, что слава быстро проходит?

- Нет. Но говорю ребятам, особенно молодым, что футбольный век очень короткий. Если ты что-то заработал, у тебя что-то получилось – не останавливайся. Если зазнаешься или посчитаешь, что всего добился, из тебя ничего не получится, ты быстро уйдешь назад. У кого-то времени больше, у кого-то меньше из-за травм. Но все равно его мало. Время нужно ценить.

О трех родинах

- У вас же дом в Испании, семья. А вы постоянно работаете в России. Не тянет домой?

- Я как-то привык, что у меня два дома, даже три (у меня еще в Луганске мама, брат, сестра живут, в Донецке у меня родня). Моя супруга тоже спортсменка, занималась художественной гимнастикой, ее отец – футболист. Она знает, что такое футбол. Когда я играл – разъезды, переезды, тренировки. Мы так привыкли. Жена прилетает почти каждый месяц ко мне, я езжу в отпуск зимой и летом. Да, детей я реже вижу, но мы общаемся по телефону. Они уже взрослые. Я привык к такому образу жизни, к этому укладу. Человек должен работать. Тем более футбол - мое любимое дело, он мне все дал в этой жизни… Россия – это моя родина, понятно. Испания – это вторая родина. Ну и часть Украины, тоже родина…

- Дети говорят на русском?

- Конечно, они на испанском лучше говорят - они же там выросли. Мы уехали в Испанию, когда сыну было 1,5 года, а дочке 3 месяца. Но, когда уезжали, взяли с собой книжки, сказки, мультфильмы, тогда еще на кассетах. Дома только на русском говорили. А уже в садике, в школе, в университете, естественно, на испанском говорили. И его знают лучше, чем русский, но на русском они хорошо говорят. Грамматика, может быть, не очень, а понимают практически всё.

- Они себя испанцами считают?

- Они родились в Москве, но они считают себя… Я даже не знаю. Я считаю, что они русские люди, потому что они православные. Дочку мы крестили в Москве. А сын родился в Москве, но мы его крестили в Донецке.

- Вы строгий отец? Влияли на то, чем они должны заниматься?

- Нет, не строгий. Когда они были маленькие учил, что такое хорошо, что такое плохо. Я всегда беспокоюсь за них. Но всегда считал, что они сами должны принимать решения, сами совершать какие-то ошибки, учиться на этих ошибках. Я не могу стоять, как цербер, день и ночь за спиной, смотреть, куда они пошли, какой шаг сделали. Они воспитанные, образованные, работа есть. Уже взрослые. Сыну будет 26, дочке – 23. У сына одна невеста была, сейчас он с другой девочкой встречается. Дочка помладше брата, но она пошустрее, у нее больше было друзей. Но живут не расписанные. В Испании это нормально, там поздно расписываются. Я им говорю: в вашем возрасте у меня уже двое детей было. Нет, я не строгий… Но очень волновался, если они очень поздно возвращались, интересовался, как школе… У меня жена постоянно с ними, теща живет там постоянно. Там строжайший контроль. А я мягкий. Дочку жалею, всегда на ее стороне, защищаю ее во всех вопросах.

- Футболом они интересуются?

- Сын не так сильно, как испанцы, например. Когда он был маленьким, я отдал его на футбол, ему это не понравилось. Я спросил: «Чем хочешь заниматься?» - «Плаванием». Отдали на плавание. Довольно неплохо плавал. Потом закончил. А дочка футбольные команды, конечно, знает. Она у меня много занималась художественной гимнастикой, была в сборной Испании.

- Сложнейший вид спорта!

- Да, очень тяжелый. У девочек нет детства. Очень много тренируются, особенно в России. В Испании поменьше, но тоже по 3-4 часа в день. Я считаю, она могла бы большего добиться, она очень талантливая была. Сейчас она тренер по гимнастике, в клубе работает с женой (у супруги Виктора своя школа в Испании – ред.). Я доволен, что они выучились, получили образование, и работа есть. Теперь хочу, чтобы они семьи свои завели, чтобы дети были. Я уже давно их прошу – хочу быть молодым дедушкой!

Виктор Онопко в 1992 году Фото: Уткин Игорь/Фотохроника ТАСС

Виктор Онопко в 1992 году Фото: Уткин Игорь/Фотохроника ТАСС

О работе в ЦСКА

- Ваш переход в ЦСКА вызвал бурную реакцию у спартаковских болельщиков. Тяжело далось это решение?

- Нет, я спокойно к этому отношусь. Когда меня Евгений Леннорович (Гинер – президент ЦСКА – ред.) пригласил в ЦСКА, я работал в РФС. До этого меня Черчесов приглашал в «Спартак». Но тогда сборная готовилась к чемпионату Европы. Я сказал: «Станислав Саламович, я хочу закончить этот цикл. Потом мы вернемся к этому разговору». Потом прошло время, Стас взял другого помощника. Потом он уехал, долго не работал в «Спартаке». Думаю, если бы он остался в «Спартаке», он бы меня опять позвал. А так шли годы, и никто меня не приглашал. И тут Евгений Леннорович позвонил. Он мне все объяснил, я сказал «да». В тот же день мы приехали на базу в Ватутинки. К тому, что футболисты или тренеры переходят из одной команды в другую я отношусь как профессионал, как спортсмен. Потому что у всех есть семьи, всем нужно работать. Тем более, если приглашают в такую команду, как ЦСКА, это дорогого стоит.

- С ребятами, с которыми вы играли в сборной, в «Спартаке», вы как-то поддерживаете отношения?

- Конечно. И с Никифоровым, и с Карпиным, с Ледяховым, с Рахимовым… Со многими.

- Подкалываете друг друга?

- Конечно. Всегда подкалываем, смеемся, вспоминаем многое – то, что было, как играли. Когда Союз только развалился, мы жили на базе в Тарасовке. С женами, с детьми, как единая семья. У меня только самые приятные впечатления от моих партнеров. И я рад за многих. Много бывших футболистов становятся тренерами, остаются в футболе.

- А вам не хотелось бы стать главным тренером?

- Мне этот вопрос периодически задают. И я всегда говорю, что очень счастлив в ЦСКА. И пока я приношу пользу этому клубу, я не хочу ничего менять.

О новом сезоне

- Минувшим сезоном довольны?

- Мы в том году собрали практически новую команду. Ушло девять основных футболистов. В первой части чемпионата все было очень хорошо, потом перерыв, сборы прошли великолепно. Но нам немного не хватило опыта на большую дистанцию. Играли дома, вели в счете, но теряли очки… Не хватило опытных футболистов, которые могут контролировать ход игры, где-то играть чуть хитрее. Но это нормальный процесс. Молодые ребята хотят что-то доказывать, ведь пока они ничего не выиграли. Мы играли в Лиге чемпионов неплохо, «Реал» обыграли, Суперкубок завоевали. На мой взгляд, сейчас любое усиление будет на пользу – будь то защитник, полузащитник или нападающий... Но еще есть время. Радует, что у молодых пацанов есть азарт в глазах, желание, они отлично работают на сборах.

- В прошлом году закончили браться Березуцкие, Игнашевич… Как игрок принимает такое решение? Когда он понимает все – пора заканчивать?

- Вопрос очень сложный, каждый принимает решение индивидуально. Никто не может игроку это подсказать. Можно обсудить в кругу семьи, но решение все равно за тобой. Ты можешь физически нормально себя чувствовать, но куда тяжелее переносится эмоциональная, психологическая нагрузка. Постоянно под стрессом… Это очень давит, даже если еще в силах играть, несмотря на старые травмы.

- Вы сильно переживали, когда закончили играть?

- Я уже говорил, что готовился к завершению карьеры. Если честно, я мог бы еще поиграть. Но был такой момент, когда я остался без команды. У меня контракт закончился с «Сатурном», и я оказался никому не нужен. Шло время, я поехал в Испанию, домой. Никто не звонил, не интересовался. А я не люблю сам навязываться. У меня никогда не было агентов, если не считать того времени когда проходила сделка между «Спартаком» и «Овьедо». Я даже не объявлял о завершении карьеры. Я до сих пор не объявил, кстати (улыбается). Мне говорили: «А что ты не делаешь прощальный матч?» - «А разве я должен его делать?»

О выборе гражданства

- Вы были довольно жестким игроком? В жизни вы другой человек?

- Совершенно. На поле я могу убить… Ну, не убить, но бываю очень злым, агрессивным.

При этом я ни одного человека не сломал за свою карьеру, никому не нанес травмы. Как капитан «Спартака» в сборной мог напихать, если видел, что кто-то филонит, Или наоборот поддержать, если что-то не получается. На поле нет авторитетов. Очень уважал Виктора Грачева (знаменитый игрок донецкого «Шахтера») но на тренировках и его не жалел. Но в жизни я другой.

- Когда развалился Союз вы выбирали между гражданствами России и Украины. Тяжело дался выбор?

- Это было серьезное решение, и я его принял благодаря Колоскову (президент РФС в 1992-2005 годах). Мы, как сборная СНГ, играли на чемпионате Европы в Швеции. Вернулись, Вячеслав Иванович подошел ко мне в «Лужниках» и говорит: «Витя, я хочу пригласить тебя играть в сборную России». Я сказал: «Хорошо, я согласен». И всё. Я знаю, что сборная Украины тоже собиралась меня пригласить, но звонка не было и я стал игроком сборной России. Может быть, это и лучше, а то метался бы что выбрать. Но, если честно, я тогда уже был в «Спартаке», у меня дети родились в Москве. Я, не задумываясь, согласился. И не жалею, конечно. Это большая честь – играть за Россию.

- Как вы общаетесь с Олегом Романцевым? И в «Спартаке» и в сборной вы много лет у него работали.

- Да, мы общаемся. Я его поздравляю два раза в году – с днем рождения и с Новым годом. По телефону. Когда в «Спартаке» работали Карпин, Аленичев, пресс-атташе Леонид Трахтенберг, я звонил, интересовался. У него был юбилей - 60 лет, он сам позвонил, пригласил. Я был за границей, приехал на юбилей в Москву. Было очень приятно, конечно. Этот человек дал мне очень много. Так я могу сказать про любого тренера, с кем я работал (а в моей жизни было очень много тренеров – и иностранных, и советских, начиная от Лобановского, Бышовца и заканчивая самыми молодыми тренерами). Но Олег Иванович – это особый человек в моей жизни и в моей футбольной карьере.

- В ЦСКА вы работали с несколькими главными тренерами. Сейчас во главе – Виктор Гончаренко. Как складываются ваши отношения?

- Очень хорошо. Мы познакомились, когда Леонид Викторович Слуцкий пригласил Виктора Михайловича работать помощником, когда Михалыч был без работы. И он ожил, потому что некоторое время был без работы, а работать хотелось. Он был так счастлив, когда он работал в ЦСКА. Мы друг друга узнали, познакомились. И когда он стал главным, мы уже хорошо знали друг друга. Работается хорошо. У Виктора Михайловича много нового. Они разные с Леонидом Викторовичем во всем – и тренировочный процесс по-другому строится, и виденье другое, тактические моменты разные. И вне поля интересы разные. Но у нас хороший тренерский штаб, мы практически одного возраста. У каждого есть свой диапазон действий, свои обязанности на поле, вне поля. Мы собираемся, главный направляет, подсказывает, говорит, что делать. Все отлично, работа идет.

- Дай бог, чтобы все получалось. Удачи в новом сезоне!

- Спасибо!