Глава девятая. Чермен Плиев умер с молитвой на устах
Его жизнь прервал осколок разорвавшейся мины
Говорят, в селении Додот есть замшелый могильный камень XVIII века. Витиеватая надпись на нем гласит: «До меня в Додоте никто не проживал». Так дети увековечили память о своем отце Додоте Плиеве, основавшем селение. Семейство Плиевых всегда славилось любовью к родине. Мужчины участвовали в русско-турецкой войне, воевали на фронтах Первой мировой, партизанили, боролись за Советскую власть и сражались в Великую Отечественную. 79-летний Чермен Плиев был достойным сыном своих родителей.
- Отец был удивительным человеком, - вспоминает его старший сын Таймураз Плиев, военный наблюдатель в миротворческих силах от Осетии c 1992 года. - Он был сельским учителем черчения и рисования. Такие красивые натюрморты и портреты рисовал! Работал в трудовой колонии для несовершеннолетних, потом в отделе фельдсвязи при УВД Южной Осетии. Трудяга. Даже на пенсии ни минутки не сидел без дела. Как мальчишка, бегал, всем помогал. А еще большим патриотом своей земли и своего народа был. Любимым тостом-молитвой его было: «Пусть знамя свободы реет над нашей Осетией!» Но порадоваться нашей победе ему не довелось. Отец погиб от минно-взрывной травмы 9 августа 2008-го.
Летом 2008-го обстановка в Цхинвале с каждым днем, каждым часом становилась все напряженнее. В начале августа из грузинских и осетинских деревень спешно эвакуировали детей, женщин и стариков. Узнав, когда отправляется последняя колонна из Цхинвала во Владикавказ, Таймураз решил отправить своих родных в более безопасное место. Еле уговорил семью, но отец отказался напрочь.
- Как я вас здесь оставлю, - удивился тогда Чермен. - Кто будет присматривать за Ксенией, вашей больной матерью?
Внуков Чермен отправил во Владикавказ, а сам остался в Цхинвале вместе с женой и детьми Таймуразом, Фатимой и Ахсаром (последний приехал из Москвы погостить к родителям). Вскоре стало понятно, что внуков эвакуировали не зря. Город бомбили. Интенсивно. Плиевы всем семейством прятались в подвале. О том, чтобы выйти на улицу, не было и речи. Риск был смертельным.
- Этот ужас продолжался всю ночь. Мы теряли надежду выжить в том аду. Но это было только начало. Наступило утро 8 августа, а с ним странное затишье. Я спрашивал ополченцев, скоро ли придут русские? Но ответа не было. На душе становилось все тревожней. Мы сидели в подвале, а снаружи взрывы, стрельба, гул моторов бронетехники. Я выглянул в щель окна, закрытого блоками, и вижу, как на перекрестке ул. Ленина и Пушкина остановился танк «Т-72», второй завернул в сторону к/з «Чермен».
Таймураз обрадовался - русские. Но когда раздались выстрелы и его обжигающей волной сбросило со скамейки, понял - грузины. За танками появились броневики «Скорпион» с надписью по-грузински «Полиция». Таймураз прокрался в соседнюю комнату к родным. Им оставалось лишь одно - молиться. И Бог миловал. На следующее утро Таймураз пошел на работу, хотя обстановка в Цхинвале не улучшалась.
- Никому не пожелаю чувства беспомощности и ожидания смерти, когда слышишь приближение этого урагана огня и смерти и чувствуешь, что он вот-вот тебя накроет.
В городе рвались мины. Таймураз прислушался и понял - взрывы в районе его дома! Спешно попрощавшись с друзьями, бросился туда.
- Соседние дома были полностью разрушены и сожжены. Вижу - перед нашим домом большая воронка. Крышу практически снесло. Окна разбиты. В стенах пробоины.
Таймураз кинулся в подвал. Дом разнесло: потолки обвисли, шкафы раздроблены, мебель и посуда побиты. Но, слава Богу, все были живы! От изнеможения и стресса Таймураз опустился на раскладушку.
- Рядом на кресле сидел брат. На диване лежала мать. Зашел отец и присел на табуретку. И вдруг… взрыв, грохот! Думал - прямое попадание. А это со стороны ул. Ленина разорвалась крупная мина. Осколками пробило железные двери соседней комнаты, стену, и один из осколков вонзился отцу в бок. Отец привстал, охнул и начал падать. Мы вскочили, подхватили его и уложили на спальник. Сразу появилась большая темная лужа крови.
Ахсар пощупал рану - вроде небольшая. Обмотали простыней. Обстрел не прекращался, но Фатима бросилась на улицу за помощью. Таймураз подсел к отцу и попросил его помолиться. Теряя силы, старик поднял руки и тихо произнес: «Господи, помилуй, в руки твои предаю дух мой, прости…»
- Это были его последние слова. Сосед Михаил, рискуя жизнью, на машине отвез нас в больницу. Но там, в подвале, врачи не смогли спасти нашего дорогого отца. Ночью он скончался. Мы очень тяжело эту смерть пережили. Я до сих пор прийти в себя не могу, а мать теперь все время зовет меня его именем. Нам пришлось похоронить отца в огороде, перезахоронили уже через три дня в деревне Додот, где он и родился. Отец очень любил свою деревню. Любил трудиться. Обрабатывать землю. Сажать деревья, ухаживал за пчелами. Практически умел все - у него были золотые руки. Знаете, когда ночью с 8 на 9 августа у наших соседей дом от снаряда загорелся, отец в тапочках бросился за пожарными. Телефоны же не отвечали.
...Отец мечтал о свободе Южной Осетии, о ее независимости, но, к сожалению, не дожил до этого дня. Только вот помощи, как семья погибшего, мы не получили. Все ходим-ходим и уже самим неудобно даже. Как милостыню просим. ...Война отняла у многих людей родных и близких. Пусть пролитая ими кровь не будет напрасной, и пусть осуществится вековая мечта народа Осетии - свободно жить на своей земле!
Глава десятая. Убитого Алана мать опознала по обуви
- Он был очень отзывчивым, порядочным и честным, - говорят друзья Алана Атаева. - Он очень ценил жизнь и дружбу. И мы его очень ценили. Он был таким ярким. И так рано ушел.
Так говорят друзья о 37-летнем Алане Атаеве. Он жил и работал в Цхинвале. В городе его считали очень профессиональным зубным техником. К нему выстраивались очереди клиентов. А в свободное от работы время воспитывал восьмилетнего сына Мурата, названного в честь отца Алана.
Накануне войны Алан отправил жену и сына во Владикавказ. А сам остался в Цхинвале вместе с родителями и сестрой, покинуть которых он не мог. Отец Алана был инвалидом. Передвигаться не мог. Сын носил отца на руках.
В ночь с 7 на 8 августа, когда грузины стали обстреливать Цхинвал, Алан с семьей находился дома. Они еле успели укрыться от градового огня в соседском подвале.
Алан был резервистом. И все рвался в штаб ополченцев. Но мама упрашивала его не оставлять их одних. «Тебя ж не вызывают, ты ж не прячешься. Надо будет, тебя позовут», - со слезами на глазах говорила сыну женщина.
Когда наступило затишье, Алан вышел из подвала и заявил родителям: «Все, больше не могу! Мне так стыдно, что я сижу дома, а наши ребята там кровь проливают!»
И на следующее утро ушел из дома на войну, тайком.
Родные искали парня по всему городу, звонили ему на мобильник. Но безрезультатно - телефон молчал.
- Скорее всего, Алан пошел в штаб ополченцев, - рассказывают друзья Алана. - Но дойти ему не удалось.
Начался сильный обстрел. Рядом с Аланом взорвался «Град», осколками разорвало парня.
А когда обстрел прекратился, мать Алана снова начала искать сына. Ходила по друзьям и соседям. Но никто не смог помочь. Были в морге и больнице. Но Алана не было ни среди раненых, ни среди убитых. А на следующий день в гости к родителям Алана зашла соседка. Она и рассказала про то, что недалеко от дома Алана лежит тело неопознанного мужчины.
...Кто-то накрыл тело погибшего занавеской. Но чуть дальше от тела лежали оторванные ноги. Но смотреть на это жуткое зрелище у матери не было сил. И она с соседкой вернулась обратно.
Однако тяжелое чувство не покидало женщину. Спустя некоторое время она уже с дочерью решила еще раз сходить на страшное место. Всю дорогу молилась, чтобы Господь оградил ее сына от такой ужасной смерти.
Около разорванного тела парня столпился народ. Кое-кто говорил, что это грузинский солдат. Мама подошла близко к телу, посмотрела на то, что осталось от убитого, и увидела валявшуюся рядом обувь. По ней она и опознала своего сына…
Собранные куски тела Алана положили в сколоченный ящик и похоронили в огороде отцовского дома. А спустя две недели перезахоронили на Згудерском кладбище.
Присылайте свои истории по адресу reporter@infranet.ru или расскажите по телефону 8 928 304 35 00, «Белая книга Южной Осетии».