Северный Кавказ

Михаил Леонтьев: Операция в Солсбери сделана британскими службами впопыхах, по-украински

Обсуждаем главные темы вместе с Ильей Савельевым, Михаилом Юрьевым и Михаилом Леонтьевым
Операция в Солсбери сделана британскими службами впопыхах, по украински

Операция в Солсбери сделана британскими службами впопыхах, по украински

Савельев:

- Это «Главная тема». В студии Михаил Юрьев, Михаил Леонтьев, Илья Савельев. У нас сегодня будет романтическая программа, благо и темы романтические. Вот у нас есть пара молодых людей, которые запрещают лезть в их личную жизнь, но при этом готовы давать откровенные интервью. Я говорю, конечно, про Петрова и Боширова.

Леонтьев:

- Я не очень заметил, что интервью было откровенным. Что можно сказать? Либо у нас ГРУ овладело такими высотами театрального искусства, которые не снились вообще никому, либо эти люди рядом не лежали рядом ни с какими офицерами ГРУ. Два хмыря со сложной личной судьбой (не будем вмешиваться в их личную жизнь), то, что они несли, на самом деле ни на какую удобоваримую версию… То, что они путались и врали, это стопудово. Если бы они были офицерами ГРУ, выдавали бы отработанную версию, они бы не путались и не врали. И не выглядели бы полными идиотами. А они не просто выглядели полными идиотами, это вообще просто ни о чем. То есть такого уровня перевоплощения, даже если считать, что они специалисты по ликвидации кого-то… Это же не легальная разведка, это немного другая специальность. Вряд ли таких талантливых людей использовали бы для такой задачи.

Юрьев:

- Я вспоминаю из «Бесов» Достоевского, там есть фраза, что у нас, кого ни колупни, обязательно наткнешься на нигилиста. Хочется сказать: у нас сейчас кого ни ткни, обязательно нарвешься на педераста.

Леонтьев:

- Во-первых, это не доказано. Есть общее впечатление, но это их частное дело. Маргарита совершенно справедливо сказала, что меньше всего человечество сейчас интересует, вместе они спали или по отдельности.

Юрьев:

- Хорошо, вот есть эти Петров и Васечник. А с мотивацией со стороны государства хоть что-то определилось? Ведь главная наша позиция была – зачем? С ней что-то прояснилось?

Савельев:

- Мы просто поддерживаем цирк.

Леонтьев:

- У нас это проявилось одно время, а потом затихло как-то. Совершенно очевидно, что британцы все это устроили сами, что это операция британских спецслужб. Операция, сделанная впопыхах, так сказать, по-украински, под конкретную задачу. Мы помним, что все эти вещи, начиная от «Боинга» и кончая Скрипалями и всем остальным, возникали под задачу. Мы видим результат. Это эскалация санкций. Значит, был заказчик на эскалацию санкций. Внутриполитические причины британские очевидны. Потому что там полная задница, и надо что-то делать.

Юрьев:

- Там же был конфликт между Мэй и Джонсоном.

Леонтьев:

- Мэй кинулась на защиту Скрипалей, и у нее впервые за долгие годы кое-как вырос рейтинг. Там все совершенно очевидно. Когда мне позвонили, по-моему, из ВВС, сказали: «Прокомментируйте», - я говорю: «Вы что, с ума сошли, почему мы должны комментировать? Сами убили, сами комментируйте».

Савельев:

- По поводу этого интервью. Надо хоть какую-то конспирологию выдать или еще что-то.

Леонтьев:

- Какую конспирологию? Совершенно очевидно, что они искали людей, внешне подходящих по логистике перемещений под то, чтобы их… И тут попались вот эти два странных типа, которые совершали какие-то странные движения. Вполне возможно, что они совершали еще и другие движения телом, но они оказались вне кадра, потому что они не нужны были для концепции. Вот они их обнаружили здесь на камерах, там на камерах.

Савельев:

- И мы их предоставили. Владимир Владимирович сказал: открывайте рты. Они приехали к Симоньян.

Леонтьев:

- Куда же они денутся? Если Владимир Владимирович сказал открывать рты, они пришли и открывали. Тут как раз никакой конспирологии не нужно.

Савельев:

- Они говорили откровенную ерундистику. Паломничество к первым часам в мире – это последнее, что я бы собирался на этой планете сделать.

Леонтьев:

- На самом деле собор штучный, и там хранятся всякие исторические реликвии. Они приехали на один день в Лондон и поехали немедленно осмотреть именно собор в Солсбери, где шпиль, часы и т.д, но задержались из-за снегопада. Если бы они действительно мазали ручки какие-нибудь, они бы ручку смазали и немедленно оттуда драли назад, а они там зачем-то застряли, в этом Солсбери.

Савельев:

- Меня больше интересует наш шаг.

Юрьев:

- Позиция России как государства очень простая: мы никогда не утверждали, что отравить Скрипалей не могли люди российского происхождения или гражданства. Мы только утверждали, что этого не делали действующие служащие или офицеры какой-то российской структуры, потому что это нам не нужно. А какой-нибудь Иванов с Петровым… В конце концов, мы же не можем сказать, что у нас преступность искоренена.

Леонтьев:

- Парни смутные, но то, что они никакого отношения не имеют к каким бы то ни было офицерам, тем более ГРУ, на них написано большими буквами.

Юрьев:

- Весь стержень российской политики заключается в том, что мы ничего подобного не делали, не могли делать и не собирались делать как государство.

Леонтьев:

- Это химатака Асада, при которой гибнут якобы какие-то 5 человек.

Савельев:

- Предлагаю от темы Скрипалей перейти к теме санкций, причиной коих является дело Скрипалей в том числе.

Леонтьев:

- Сегодня выступила Маниша Сингх, помощник госсекретаря по делам экономики и бизнеса, которая обозначила основную канву второй, как она заявила, крайне жесткой порции санкций. Там путаница существует. У нас есть санкции за применение химического оружия, которое никто не применял (кто-то, может, и применял, но явно не мы), и есть санкции за вмешательство. Что-то у нее там перепуталось, потому что они разные по жанрам, а тут всё в одном жанре. Она заявила несколько вещей. Во-первых, что они будут крайне жесткими. И второе – что они коснутся банковского сектора.

Каким образом может быть банковский сектор? Это и есть, собственно, вывод нас из доллара, то есть запрещение транзакций с российскими банками.

Юрьев:

- Это будет называться операциями против нашего долга, но в конечном итоге – вытеснение нас из доллара.

Леонтьев:

- Даже не долг. Речь идет о банках, а не о долге. Все их аналитики пишут, что влияние санкций на госдолг будет минимальным. Кстати большая часть отговаривает это делать, потому что это может привести к непредсказуемым последствиям с точки зрения операций с американскими долговыми бумагами других стран, поскольку это прецедент.

Там была идея запретить новые заимствования, оставив старые. Или вообще заморозить российский долг.

Юрьев:

- Не вдаваясь в детали, можно сказать, что это может доллару принести больший ущерб, чем рублю.

Леонтьев:

- Мы к этому готовы на самом деле. А вот к прекращению операций в долларах, учитывая, что доллар является единственной мировой расчетной резервной валютой, все-таки евро (не говоря обо всех остальных) ни в какое сравнение с ним в настоящий момент не идет, хотя используется. Тоже люди говорят, что в краткосрочном плане это будет по России ударом, но в долгосрочном плане это может способствовать тому, что будет выстроена какая-то другая система.

Савельев:

- Вы говорили, что лучший способ от кризиса для нашей экономики – это санкции. Здесь то же самое. Просто мы будем вынуждены создать систему.

Леонтьев:

- Просматривая слушания в конгрессе, где выступали эксперты, которых конгресс пригласил, одно из сквозных мнений, которые высказывали люди, которые больше работают с экономикой, чем с чистой политикой… Макфол нес какую-то настолько экстремистскую задорную ерунду. Единственное, что его оправдывало, что в конечном итоге, если копнуть второй слой, выяснялось, что настоящей целью его агрессии является не столько Россия, сколько Трамп. Все остальные говорили о том, что нужно избежать негативных эффектов для США и их союзников и т.д., и называли кучу этих негативных эффектов.

Я к чему это говорю? Про вторую порцию санкций заявил госдеп, то есть представители трамповской администрации. Параллельно пакет санкций готовит конгресс. Почему вероятность принятия жесткого варианта санкций гораздо больше, чем это кажется по рациональным причинам? Потому что внутриполитические причины – это гонка, то есть надо опередить, надо что-нибудь такое туда ввинтить, чтобы все ахнули. И всем ткнуть в морду, какие они жесткие по отношению к России. Еще раз повторю общее впечатление, которое сложилось у меня. Они нас не боятся. Они, естественно, опасаются прямого ядерного столкновения. В этом смысле они готовы предпринимать всяческие действия, которые страхуют от этого развития. Они абсолютно уверены в том, что Путин на самом деле адекватный, нормальный парень, и он этого не начнет. А все остальное их не очень беспокоит.

Юрьев:

- Я хочу уточнить. Они нас не боятся за пределами военных действий. Это не то, что они не боятся войны с нами.

Савельев:

- Они играют с нами на том поле, где мы максимально слабы. Это экономика. Что нас бояться, если соперник уже лежит на лопатках?

Леонтьев:

- Ну, он не лежит на лопатках. Справедливости ради надо отметить показания ряда экспертов в том же конгрессе, которые говорили, что российская экономика, конечно, динамично расти не будет, с их точки зрения… Кстати, очень хвалят российскую кредитно-денежную политику и говорят, что именно благодаря ей Россия сохранила устойчивость.

Юрьев:

- Раз они так хвалят нашу кредитно-финансовую политику, значит, ее надо срочно менять.

Леонтьев:

- Но при этом они утверждают, что Россия такая страна, которую политические санкции консолидировали, внутренних угроз нет, и Россия может, грубо говоря, сжаться и достаточно долго выдерживать ситуацию, в общем, во стагнирующей экономикой.

Юрьев:

- Не может. Потому что в отличие от ситуации начала ХХ века темп роста инновационных технологий в военной сфере сейчас гораздо выше.

Леонтьев:

- Они говорят о том, что в военной сфере как раз России удалось очень многое с точки зрения импортозамещения и т.д.

Юрьев:

- Конечно, удалось. Но если мы не поменяем парадигму, то это…

Леонтьев:

- Вот смотрите. «Помимо гибкого курса рубля жизнеспособность выбранного Россией курса обеспечат и другие составляющие, в частности, применение ею сдерживающей налоговой и кредитно-денежной политики, словно по учебнику…»

Савельев:

- Значит, надо менять, раз они говорят.

Юрьев:

- Я считаю, это, может быть, главное, что мы втроем пытаемся донести и до наших слушателей, а может быть, и до кого-то из властей, что исторический наш выбор – это нам необходимо поменять уклад. Это абсолютно реальная задача. Страшно, конечно, как все неизвестное, но она абсолютно реалистичная. Сделать это можно довольно быстро. Если мы его не поменяем, то мы войну проиграем точно. А если мы его поменяем, то зависит от того, куда поменяем.

Савельев:

- Если в ноябре эти санкции вступят в силу, рубль сильно рухнет?

Леонтьев:

- В нынешнем курсе рубля (то, что краткосрочно, там будут какие-то колебания, это точно) уже заложены санкционные риски в огромном размере.

Савельев:

- После этих ноябрьских санкций, по вашему мнению, будет достигнуто санкционное дно?

Леонтьев:

- Я бы отметил такую вещь. До сих пор мы не применяли антисанкционных действий какого-то широкомасштабного характера.

Юрьев:

- За исключением формально зеркальных.

Леонтьев:

- Контрсанкции, которые являются на самом деле вполне разумным протекционизмом по отношению именно к тем секторам российской экономики, которые от этого максимально могут выиграть. Здесь всем очевидно, что это как раз работает. Причем работает как с точки зрения нанесения ущерба, такого не глобального, но чувствительного…

Юрьев:

- Так и в пользу себе.

Леонтьев:

- Да. Но эти сферы, к сожалению, невелики и довольно сильно исчерпаны. Так вот, в случае, если нас отрубят от доллар