Северный Кавказ
Победа

«За победу мы заплатили огромную цену»

«Комсомолка» вспомнила Великую Отечественную вместе с ее участником Василием Черновым

Василию Сергеевичу Чернову 89 лет. Он из той породы крепких фронтовиков, которые и в таком почтенном возрасте, несмотря на тяжелые ранения, сами ходят на парад, сохраняют прекрасную память и чувство юмора. Василий Сергеевич участвовал в боях за освобождение Кавказа и Ростова, награжден двумя орденами Отечественной войны первой и второй степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и другими. Накануне Дня Победы мы расспросили его о том, как это было.

О НАЧАЛЕ ВОЙНЫ

- Орджоникидзевское Краснознаменное военно-пехотное училище я закончил, когда война уже шла. 19 лет, а я уже командир взвода, и надо ехать на фронт, вести людей в бой. За 8 месяцев подготовки в училище мы, мальчишки, совсем недавно сидевшие за партами, и представить не могли, что нас ждет. Что такое бежать в лобовую атаку на хорошо укрепленный пулеметами дзот под свинцовым градом с криком «За Родину!».

ОБ ОБОРОНЕ ТУАПСЕ И РОСТОВА

- Под Ростовом, куда нас привезли, вовсю шли бои за город. Мне доверили командовать взводом из 60 человек. Это были самые разные люди, некоторые в отцы мне годились. Несколько раз Ростов переходил из рук в руки. В итоге город пришлось оставить. Мы переправились через Дон под непрекращающимися ударами с воздуха и стали отступать. Сдали Краснодар, потом Армавир. Дальше отходить нельзя. За нами Туапсе и море, выйти к которому немцы очень хотели. Наша 18-я армия получила приказ остановить противника любой ценой. Цену мы заплатили огромную. Немцы обрушили на нас всю мощь танковых и артиллерийских ударов. Сколько там полегло, я вам не скажу. Очень много. Но главное, мы выстояли.

О ПЕРВОМ БОЕ

- Это был один из боев за Ростов. Конечно, было страшно, как и любому человеку, не знакомому с войной, не слышавшему свиста пуль и разрывов снарядов. Но желание не отдать ни пяди родной земли пересиливало страх. За нами были семьи и отчий дом. Это вело нас вперед.

О ТЯГОТАХ ФРОНТА И ВЫНОСЛИВОСТИ

- Страдали и от холода, и от голода. Когда в окружение попали, перебивались с хлеба на воду. Однажды удалось захватить немецкий обоз, который тащили мулы. Ели мулов несколько дней. В январе 43-го, когда мы обороняли Туапсе в горах, стояли очень сильные морозы. Холод собачий. Жили в землянках. Костры разводить нельзя, чтобы не обнаружить себя. Так и сидели в «вечной мерзлоте». Тем не менее никто не болел. Потом врачи доказали: в условиях войны организм человека настолько мобилизовался, что мог выдержать многое. Язвы зарубцовывались, раны заживали быстрее.

О РАССТРЕЛАХ СИМУЛЯНТОВ И ДЕЗЕРТИРОВ

- Что лукавить, была у войны и эта сторона. Некоторые изображали из себя заболевших. Наедались мыла, например, чтобы в бой не идти. Командир взвода, которого я сменил под Ростовом, предстал перед военным трибуналом за то, что подхватил сифилис. Венерические болезни считались сознательным членовредительством. За такое можно было и расстрел получить. Помню один самострел. Хотел парень в госпиталь с простреленной рукой попасть, а его перед строем расстреляли как дезертира. Другого бойца расстреляли за то, что отказался нести пулемет. Это тоже правда войны, от нее никуда не деться.

О ТОМ, КАК ШЛИ В БОЙ

- Бежали с криком: «За Родину!» - обычно. Или «Ура!». Что кричали: «За Сталина!» - пропагандистский миф. Я ни разу не слышал. Перед боем всегда 100 грамм выпивали, чтобы не так страшно было под пулями.

О БЕССМЫСЛЕННЫХ СМЕРТЯХ

- Конечно, умирали по-всякому. Не всегда потери были оправданными. Погибали, к сожалению, не только в бою. В 56-й армии произошел случай, когда бойцы обнаружили на железнодорожном пути цистерну со спиртом. Выстрелили в нее пару раз и подставили котелки и каски под струи. Оказалось, что спирт метиловый. Это была диверсия немцев. Многие умерли тогда. Кто не умер - ослеп.

О СВОЕМ РАНЕНИИ

- Меня ранило в 43-м. Шли в атаку на хорошо укрепленный дзот. По нам открыли огонь из минометов. Одна из мин разорвалась рядом со мной. 43 осколка из меня вытащили. Лишился правого глаза. Левому тоже досталось, но зрение удалось сохранить, хоть и не полностью. После ранения я долго лежал в госпиталях, потом меня признали негодным к службе и отправили в Пятигорск - готовить пополнение для фронта.

О ДНЕ ПОБЕДЫ

- День Победы встретил в Пятигорском госпитале. Как сейчас помню голос Левитана, сообщивший по радио о полной и безоговорочной капитуляции Германии. Я плакал от радости. И многие плакали, кто хлебнул военного лиха.